Сам я проработал на этом заводе половину своей сознательной жизни, почти с самого его открытия, с 1976 года по 1995 год, когда вместе с семьёй сына мы переехали в другой район города - добираться стало неудобно, да и возраст уже подходил. Сын мой Сергей, правда, по моим стопам не пошёл, стал строителем. Зато сноху в дом привел биохимовскую, так что наша династия, можно сказать, не прерывается.

Конечно, в те годы, когда я там работал, всё было не совсем так, как сегодня. Объёмы производства были раза в два выше, отходы лесопиления к нам свозили со всей России - от Архангельской области до Башкирской АССР, по две тысячи «плотных» кубов в сутки, то есть по два грузовых состава, а то и по три. Другим был и ассортимент продукции, выпускали мы, в основном, кормовые дрожжи для развития отечественного животноводства. А нареканий на испорченный воздух от жителей окрестного микрорайона и тогда хватало, даже в «Кировской правде» однажды печатали возмущённое письмо, хотя такое обсуждение, как ведётся сегодня, в те годы трудно было себе представить. Страна была другая. И люди были другие, умели мыслить по-государственному.

То, что в последнее время на страницах газет широко обсуждаются проблемы кировского «Биохимзавода» - это хорошо. Но меня, как человека не постороннего, тревожит, что очень часто в пылу спора звучат непроверенные факты и безответственные заявления. Я-то все «биохимовские» проблемы знаю, как свои пять пальцев, и плохого зря про завод не скажу, конечно. Но даже меня неприятно удивляет, например, когда сегодняшний руководитель завода Пантелеев Д.Н. в интервью заявляет, что его предприятие - чуть ли не самое экологически чистое в области! Уверен, что ничего, кроме раздражения и протеста, такие заявления у жителей окрестного микрорайона, регулярно вдыхающих запахи с завода, не вызывают. Однако аргументы тех, кто настаивает на том, что единственный путь решения проблемы - это закрытие завода, тоже не выдерживают никакой критики. Обсуждение проблем БХЗ нельзя вести просто ради красного словца, это слишком серьёзный для жителей Кирова вопрос, чтобы превращать его в предвыборную кампанию или базарную перебранку. Так недолго вместе с водой выплеснуть и ребёнка! Истина, как всегда, находится где-то посередине, и чтобы до неё добраться, всем участникам полемики нужно обязательно отбросить в сторону все личные обиды и своекорыстные интересы. Судьбу столь важного предприятия нельзя решать с кондачка.

Знаете, как я объясняю своему внуку Андрею (ему 7), когда он спрашивает меня про «Биохимзавод», где работает его мама? А давай представим, говорю я ему, что предприятие вдруг закрыли. И все те поезда с опилками, которые на нём ежесуточно перерабатываются во всякие полезные для нашей оборонной промышленности вещества, стали просто сваливать кучкой, например, на Театральную площадь. И объясняю, какого размера получится куча из тысячи «плотных» - то есть из трёх с половиной тысяч обычных - кубометров щепы и опила: шестьдесят метров в ширину, шестьдесят в длину, а в высоту точно как мой внук - метр с кепкой. Для мелюзги, вроде моего Андрюхи, такая куча стала бы только в радость - вот было бы приволье порезвиться мелочи пузатой! Ну, и конечно, садоводы бы очень обрадовались дармовому опилу, растащили бы часть по своим садам-огородам. Но это - на первый день.

Всё изменится дней через десять, когда метровый слой отходов полностью покроет всю Театральную площадь. Первыми тревогу забьют студенты политехнического института, которые не смогут попасть в аудитории, а следом за ними - сотрудники областного правительства, лишившиеся доступа в свои служебные кабинеты. Потом неладное почувствуют и остальные, не обнаружив на привычном месте скверика с фонтаном, который также будет скрыт плотным слоем опила. А месяца через три, когда древесно-стружечная гора доползёт до администрации города, в Кирове придётся вводить чрезвычайное положение. К тому времени жители всей исторической части окажутся запертыми в своих квартирах, как в тюрьме, а чтобы выйти, им придётся срочно переделывать свои лестницы и лифты, чтобы выход из них открывался не на парадную дверь, а на крышу. Тогда же,  думаю, позакрываются по причине отсутствия товара и покупателей практически все крупные продовольственные магазины и Центральный рынок.

Про автомобильный транспорт кировчанам придётся окончательно забыть примерно на шестой месяц без «Биохима», про автобусное сообщение с районами и про железнодорожный вокзал - примерно на девятый. К тому ж времени - из-за отсутствия доступа к дефектам на водоводах и теплотрассах - начнутся и массовые сокращения работников в коммунальных службах. К концу первого года без «Биохима», когда под слоем отходов лесопиления окажутся юго-западная и южная части города вместе со строящимся микрорайоном «Солнечный берег», оставшиеся в живых кировчане начнут замечать и ещё одну неприятную особенность нового муниципального порядка: нижние слои опила, вдоволь подмоченные дождями и растаявшим снегом, начнут активно преть, то есть, по науке, медленно сгорать, что, во-первых, приведёт к сильному разогреву почвы и, соответственно, к ликвидации холодного водоснабжения, а, во-вторых, заметно обогатит воздух над городом продуктами разложения древесных отходов - летучими альдегидами и фенолами, на фоне которых забытый запах «Биохима» покажется тонким ароматом французских духов. При этом испортятся от этих фенолов и альдегидов не только воздух и настроение, но и грунтовые воды, и - что самое неприятное - здоровье уцелевших в катаклизме горожан, так как более канцерогенных, то есть провоцирующих онкологические заболевания, веществ, чем продукты тления древесины, современная медицина, пожалуй, что и не знает.

Впрочем, про существование медицины кировчане на излёте пятнадцатого безбиохимовского месяца уже позабудут - как, к слову, и про вышки сотовой связи с аэропортом. А к концу восемнадцатого месяца Россия позабудет про кировчан.

Внук мой, конечно, смеётся на такие мои рассказы, но при этом, замечаю, всё-таки задумывается. Почему я так решил? Потому что недавно он задал мне очень осмысленный вопрос: а зачем привозить ненужные опилки в центр города, если их можно оставить там, где они лежат? Но я-то к этому вопросу был готов! Дело в том, объяснил я ему, что сегодня за сырьём «Биохимзавод» далеко не ездит. Это раньше, когда ещё я там работал, отходы лесопиления в Киров везли из Архангельской области, Коми АССР, Татарстана и Башкирии. Сегодня завод полностью загружен отходами пригородных лесоперерабатывающих производств, расположенных в радиусе восьми-девяти километров от города. А, значит, если их оставить там, где они лежат, и не перерабатывать, то через полтора года огромная зловонная гора опилок возьмёт наш город в блокаду - и точно так же превратят наш воздух и воду в высокотоксичные химические смеси, а нашу жизнь - в астматико-онкологический кошмар.

Если бы «Биохимзавод» возил сырьё из Башкирии или с Луны, это был бы один вопрос. Но он перерабатывает не чужие отходы, а наши же собственные, так что в этом смысле его можно смело называть «санитаром леса». И те запахи, которые попадают в неудачные дни с его стороны в жилые районы - это незначительная неприятность по сравнению с тем, что может произойти, если завода не станет. И это очень важно понимать тем, кто сегодня ведёт разговоры о закрытии «Биохима», даже если они при этом преследуют «благие» цели. Время безответственных заявлений прошло. Решать судьбу предприятия, которое обеспечивает многомиллионные поступления в бюджет и даёт работу тысяче кировчан, нужно решать не на митингах, а за столом переговоров - с участием всех заинтересованных сторон.

С.М. Куимов, пенсионер, г. Киров

 02155